За годы, проведенные в Найроби, Кристина научилась ценить и защищать свою частную жизнь, избегать нескромных вопросов, попыток залезть ей в душу, с какими бы благими намерениями они не совершались. Она перестала безоговорочно доверять людям. Она не любила говорить о своем прошлом и не обсуждала его ни с кем.
Конечно, у нее было немало друзей, но ее прошлое оставалось запретной темой и для них. Кристина умудрялась держать всех, даже самых близких людей, на некотором расстоянии. Особенно подозрительна она была к мужчинам. Увлекаться, питать нежные чувства — это было теперь не для нее. Кристина опять вздрогнула, как только имя Стива мелькнуло в ее мыслях. Даже сейчас, спустя четыре года, он продолжал являться к ней во сне, чтобы опустошить и измучить ее настолько, что ей потом нужно было несколько дней, чтобы прийти в себя.
Кристина не могла сказать точно, когда она начала сожалеть о том, что отказалась от отцовского наследства. Ее неотступно преследовали мысли о том, насколько легче бы жилось их приюту, если бы она могла использовать эти деньги на нужды благотворительности, вместо того чтобы из гордыни бросить их в лицо обидчикам.
Каждый раз, когда в адрес их организации поступали какие-то дары, радость освещала морщинистое лицо сестры Марии. Но Кристина прекрасно знала, что эти суммы составляли лишь крохотную часть денег, которые могла бы пожертвовать она.
Гордость — это, конечно, хорошо, но почему обездоленные дети должны расплачиваться за нее? Эти и многие другие, такие же болезненные вопросы, заставляли Кристину не спать ночами, думая над тем, как же ей поступить. Наконец она приняла трудное решение.
Сначала Кристина думала, что будет достаточно написать своему поверенному о том, что она изменила свое решение по поводу завещания. Она попыталась как можно проще объяснить, что она хотела бы использовать эти деньги на благотворительные цели, для нуждающихся детей. К своему разочарованию, она получила письмо от некоего Пола Стивенсона. Это имя не говорило ей ни о чем. Она-то надеялась, что ей придется иметь дело с милейшим Тимом Волби, которого она знала с детства. Господин Стивенсон написал, что старый Волби умер, а он является его племянником и преемником.