Сколько раз она представляла себе других девушек, которых он находил более привлекательными и желанными, чем она, девушек, которых он желал сильнее, чем ее, всех этих девушек в его объятиях, в его постели, когда тела сливаются воедино, а губы касаются губ...

Кристина горестно вздохнула. Для Стива она все еще была ребенком, дочерью его делового партнера и близким другом, с которым он обращался с братской заботой и над кем он любил подтрунивать, как будто их разделяло лет двадцать, а не десять... Целых десять лет... Но эта разница исчезнет, когда она станет его женой. Кристину охватила дрожь. Сколько лет она мечтала о том, чтобы Стив полюбил ее, сказал, что он не может жить без нее, попросил ее стать его женой.

Где-то внутри нее раздавался тихий неуверенный голос, к которому она из страха не желала прислушиваться. Этот голос умолял ее быть осторожной, вспомнить о том, что среди слов, сказанных ей Стивом, не было и упоминания о любви. Пока ей удавалось игнорировать свой внутренний голос и не задумываться над тем, что бы это могло значить.

Кристина заметила, что на лице Долли появилось выражение почти безумной решимости, граничащей с яростным отчаянием, но ощущение боли, которое заполнило ее сердце, не давало ей сосредоточиться ни на чем.

Выпрямляясь в полный рост, Кристина взглянула в лицо Долли и проговорила со спокойным достоинством:

— Но тем не менее он женится именно на мне.

— Не заблуждайся, — зло оборвала ее Долли. — Он женится не на тебе, а на твоем наследстве. У тебя что, нет гордости? Любая другая женщина в здравом уме решила бы отказаться от свадьбы, пока еще не поздно. Ты бы могла найти себе мужа, который действительно любил бы тебя, вместо того, чтобы униженно предлагать себя тому, кто к тебе равнодушен.

Кристине показалось, что все это ей снится в каком-то кошмарном сне. Почему Долли стремится причинить ей боль? Кристина решила больше не слушать ее. Она просто не может позволить себе это, иначе сойдет с ума.