Пора было идти к машине, и Кристина молча миновала мачеху, когда та вдруг с ожесточением схватила ее за руку, шипя как змея:

— Я понимаю, на что ты надеешься. Не думай, что Стив постепенно полюбит тебя, не трать время даром. Он уже любит кое-кого. Не веришь? Сама спроси его! Боишься? Если ты не веришь мне, спроси его сама! Спроси прямо сейчас, пока вы еще не женаты... Посмотрим, такая ли ты смелая, как делаешь вид.

Воспоминания о давно минувших днях долго не оставляли Кристину. Но наконец она сделала над собой усилие и вернулась к насущным проблемам. Весь перелет из Найроби до Бостона Кристина провела, мысленно репетируя свою речь, пытаясь уделять внимание и тому, что она скажет, и своему тону, и выражению лица. Она все время напоминала себе, что она уже не та наивная восемнадцатилетняя девушка, которая почти ничего не знала об окружающем ее мире и о теневой стороне жизни, девушка, которую отцовская любовь оберегала и хранила от повседневных забот и тягот.

Теперь она — взрослая женщина двадцати двух лет от роду, которая уже многое повидала в жизни, пережила боль и измену, видела нищету и моральный упадок. Но Кристина также знала, что как бы ни была тяжела жизнь, в ней всегда есть и любовь, и сострадание, и щедрость духа.

Оглядываясь на последние четыре года, Кристина удивилась тому, что не обнаружила в себе почти ничего общего с той глупенькой девочкой, которой она была прежде.

Девушка закрыла глаза и откинулась в кресле. Она летела в экономклассе. Жизнь приучила ее экономить. Если ты каждый день видишь обездоленных сирот, готовых драться друг с другом до смерти из-за куска хлеба, то начинаешь по-другому относиться к деньгам. С помощью благотворительной организации, в которой она работала, некоторые маленькие бродяжки обрели кров, хлеб, начальное образование и самое главное, как считала Кристина, — любовь.