Она выразительно и, пожалуй, немного критически пожала плечами.

— Кто может сказать, что случилось с Элеанорой? Может, ее похитили, убили — кто знает? Хотя, я подозреваю, не стоит на это надеяться. Скорее всего, она сбежала куда-нибудь сама. Просто чтобы свести с ума Гэвина. Она очень похожа на твою мать — любит вести себя непредсказуемо. Это проявление своевольного кордовского характера, которым так гордится твой дедушка.

Я не знала, как реагировать на ее легко и необузданно сделанные замечания, поэтому стала смотреть в окно на окраины города, по которым мы проезжали. Все купалось в потоках обжигающего солнечного света, и я невольно вспомнила свет в моем повторяющемся сне — яркий солнечный свет, отражающийся от земли цвета охры, заполняющий все вокруг.

Нет. Песок. Цвет песка — бледно-грязный. Земля, дома, все, кроме подернутого дымкой кобальтового неба, было цвета песка. Пейзаж был очень неожиданным для глаз человека, приехавшего с востока, глаз, привыкших к граниту, бетону и пригородной зелени. Но мне нравилась яркая интенсивность света. Она казалась мне знакомой и не только из-за моего сна.

— Я не знала своей матери, потому что была очень маленькой, когда она умерла, и ничего не помню. А вы, очевидно, ее знали?

— Я ее знала. — Ее тон был сухим, загадочным. — Я с ней выросла. Я росла с ними всеми — я имею в виду семью Кордова.

— Странно, что я приехала сюда к родственникам, о которых ничего не знаю.

Она повернула ко мне голову и опять бросила на меня свой изучающий взгляд.

— Тебе совсем не нужно было сюда приезжать.

— Но почему — ведь дедушка хотел, чтобы я приехала?

— О, я думаю, этого все равно было не избежать. Если бы ты не приехала, Пол поехал бы к тебе в Нью-Йорк.