— Черная Меза, — сказала я, удивляясь сама себе. Этого названия на карте не было.

— Так, значит, есть вещи, которые вы помните? — сказал Гэвин.

— У меня бывают вспышки памяти, и я чувствую, что я видела эту местность раньше. Конечно, видела. Я, должно быть, путешествовала здесь с моими родителями, когда была маленькой.

Мы ехали через страну становых гор, и холмы впереди были похожи на песчаные корабли, плывущие в можжевелово-зеленом море. Иногда их верхушки увенчивались острыми шпилями скал, и в песчанике часто встречались пещеры. Возможно, все это было мне знакомо, хотя у меня больше не было вспышек узнавания, как с Черной Мезой. Но я не могла расслабиться и просто любоваться пейзажем. Передо мной по-прежнему вставали вопросы.

— Вы знали мою мать? — прервала я молчание, сопровождаемое лишь шорохом шин и шумом мотора.

— Да, я ее знал, — ответил Гэвин, но ничего больше не добавил, сводя на нет все мои попытки.

— Мой отец никогда не говорил мне о ней, — упрямо повторила я. — Странно, что я выросла, ничего не помня и не зная о Доротее Кордова Остин.

— Когда мне было пятнадцать, я не мог понять, что Доро нашла в вашем отце, — сказал Гэвин. — Он во всех отношениях был ее прямой противоположностью.

Я подумала, не подстрекает ли он меня к спору, но он, казалось, был слишком бесстрастным, слишком равнодушным для этого.

— А меня вы помните? — спросила я.

— Очень хорошо. — Прямая линия его рта немного смягчилась. — Вы были маленькой забавной девочкой, очень похожей на мать.

На минуту я расслабилась. Как бы ни говорила я себе, что он мне не нравится, что-то во мне тянулось к этому человеку. Однако его следующие слова снова произвели на меня впечатление холодного душа, и я поняла, что он не будет слишком долго думать о прошлом.