— Сильвия говорила мне нечто подобное. Но как можно откопать что-то в памяти пятилетнего ребенка? Что это за книга?
Он мрачно смотрел на дорогу.
— Одна из глав будет о семье Кордова — в особенности о смерти вашей матери. Что вы об этом знаете?
Я напряглась.
— На самом деле я ничего не знаю. Видите ли, мой отец никогда не говорил мне о ней и не рассказывал о том, что с ней случилось. Все, что я знаю, — она умерла, разбившись при падении. Вот одна из причин, почему я сюда приехала. Мне очень важно знать… знать о ней все. Все о моих родственниках со стороны матери.
Он посмотрел на меня, и, встретив его взгляд, я увидела в нем неожиданную симпатию, хотя он продолжал, никак не отреагировав на мои слова.
— Ваш дедушка очень сильно настроен против книги Пола о Кордова. И я с ним согласен. Ни для кого нет ничего хорошего в том, что он раскопает старый скандал, случившийся много лет тому назад. И для вас — меньше всех.
Мне его слова не понравились.
— Сильвия тоже говорила о скандале. Но о каком? Если это относится к моей матери — скандал это или нет, — я хочу знать. Почему мне нельзя этого знать?
— Лучше не ворошить прошлого, — сказал он. — Вы только сильно огорчитесь.
— Неважно — я хочу знать! От этого можно сойти с ума!
Он бросил на меня быстрый взгляд, в котором читалось мрачное удовольствие.
— Упрямство Кордова! Оно выпирает из вас всех.
— Может быть, это просто черта моих родственников из Новой Англии, — сказала я ему.
Мы помолчали. Когда мы свернули с Таосской дороги к горам Хемес, которые поднимались за Лос-Аламосом, покрытые снегом горы Сангре-де-Кристос оказались сзади, и я изучала пейзаж с тем же интересом, который я испытала по дороге из Альбукерка. Этот мир отличался от того, к которому я привыкла.
Я была рада, что немного изучила карту, прежде чем уехала из Нью-Йорка, и знала кое-что о местности. Справа от нас появилась массивная, странно черная гора, стоявшая отдельно, ее склоны круто поднимались кверху к плоскому плато на вершине. Во мне пробудились воспоминания, и ко мне ниоткуда пришло ее название.