— Мы вообще — мелодраматическая семья, — сказала она мне. — Мы всегда — в центре сцены. Уезжай, пока тебе не причинили вреда.

— Останусь я здесь на какое-то время или нет, это касается только Хуана и меня, — сказала я ей. — Мне все здесь ясно дали понять, что не хотят, чтобы я оставалась. Но меня сюда пригласил мой дед. И я хочу видеть только его.

— Ты можешь попасть в большую неприятность, если останешься.

— Неприятность? Какую?

— Лучше вспомни всю эту дикую испанскую кровь, которая течет в венах Кордова. Будет лучше, если мы не используем ее против тебя. Для тебя в этом не будет ничего хорошего.

— Но во мне тоже течет немного испанской крови. И время от времени она проявляется.

Она посмотрела на меня так, как будто я сказала что-то очень важное.

— Значит, она есть и в тебе тоже? Кровь нашей легендарной карлицы?

— О чем ты говоришь? — спросила я.

Но она уже добилась той цели, ради которой пришла. Щелкнув пальцами, она повернулась и вышла из комнаты, двигаясь грациозно, как танцовщица.

Я молча стояла, глядя ей вслед, пока она не спустилась по лестнице. Потом я пошла, чтобы закрыть дверь. В двери не было ни замка, ни задвижки, иначе я бы ее заперла. Закрыв дверь, я бросилась на кровать, мечтая об отдыхе и покое. И чтобы прекратилась эта внезапно возникшая головная боль.

Карлица — опять это пугающее слово. Но я не знала, что оно значит, и не должна была пока об этом думать. Я закрыла глаза и постаралась не думать ни о чем. Я не хотела думать о том, как недружелюбно встретили меня в этом доме. И я не думала об этом. Неожиданно передо мной возникло лицо Гэвина Бранда с выступающими скулами и прямым ртом, его красивая голова, увенчанная густыми светлыми волосами, зачесанными назад. А потом я вспомнила то же самое лицо минуту спустя, когда он стал холодным и чужим, готовым отвернуться от меня с откровенным безразличием.

Но я не хотела думать и о Гэвине тоже.