– Не боги горшки обжигают, – сказала Милка. – Я тоже до недавнего времени не представляла. Главное у тебя есть. Умеешь разговаривать с людьми, выуживать из них то, что они никому другому не скажут. А техническая сторона вообще тебя не касается. Для этого есть операторы, режиссеры. Это их работа.

– Но ведь подходы совершенно разные, – сомнения не оставляли меня. – Одно дело сидим мы, например, с Янковским за чашкой кофе в «Боско-кафе», долго беседуем, а после я уже дома выуживаю из этого длинного разговора самое интересное, компоную, и получается острое интервью. А на передачу он вообще может отказаться прийти. Лицо светить ему уже не требуется, и так всем известен, так зачем ему лишний раз терять время и в студии париться, отвечая перед камерой на каверзные вопросы?

– Плевать, – отмахнулась Милка. – Он откажется, другой с удовольствием согласится. У одного новый фильм на носу, у другого книга выходит, у третьего серия концертов намечается. А без рекламы сейчас никуда. Сам не захочешь светиться, продюсер или менеджер заставят. Слушай, пиши заявку на передачу.

Только название позвучнее придумай, а я сведу тебя с генеральным продюсером нашего канала.

– Да там у него небось очередь из таких, как я.

– Но из очереди-то обязательно кого-нибудь выберут, – продолжала убеждать меня Милка. – Канал у нас новый, сетка еще рыхлая. Четыре передачи из тех, с которыми мы начинали, уже закрыты, рейтинга не давали. А на их место что-нибудь ставить надо. И со свежими идеями всегда туго. Уверена, у тебя получится. И вообще я тебя не узнаю, Юлька. Где твоя смелость и решительность? Всегда ведь раньше за новое хваталась, готова была что угодно пробовать.

– Роман увез мою решительность в Краснодар, – попыталась отшутиться я, однако Милкина придумка запала в голову.

– Ну, что ты сомневаешься. Тебе ведь для этого даже заявление об уходе подавать не надо. Получится – совместишь. Даже удобно. Сделала интервью для телевидения, а потом, на этом же материале, для своего журнала.