Как же она могла?! Уснула в туалете, сползла на пол и сама не заметила… Это же надо было столько выпить вчера.

— Ну и как вы это объясните, девушка? Пьяная, грязная, валяется здесь, людей пугает.

— Я не пьяная, — возмутилась Брюнетка.

То-то я и чую, перегаром так и разит, — повела носом уборщица У нее было злое, серое от хронической усталости лицо. Ее тусклые волосы были стянуты видавшей виды затасканной резинкой. Если человек машинально, на автомате, пользуется такой вещью, значит, на его самоуважении можно поставить крест. ЭТА некогда белая бархотка и была крестом — на могиле ее безвременно почившей женственности.

— Ладно, я… пойду, пожалуй, — Брюнетка выдавила улыбку. Улыбаться было больно, потому что у нее потрескались губы.

— Куда ты еще пойдешь, сиди! Сейчас охрану позову, они тебе помогут.

— Не надо охраны, — тоненько прошептала жертва кактусовой самогонки.

Но в руках у дорвавшейся до власти уборщицы непонятным образом оказались Брюнеткины документы — и паспорт, и страховой полис, и, что самое ужасное, — пропуск на работу, с адресом и всеми телефонами фирмы, производившей косметику, которую она пыталась распространять. Оставалось надеяться, что у хранительницы туалетной чистоты не хватит ума позвонить Брюнеткиной начальнице и доложить ей о подопечной-неудачнице, которая, не успев приступить к непосредственному выполнению своих обязанностей, позорно уснула в общественном сортире.

«Что это я в самом деле…— успокоила сама себя Брюнетка, — не станет же она звонить в мой офис. Зачем ей это надо? За стукачество премию не дают!»

И в этот момент уборщица, прищурившись, посмотрела на пропуск и выдала:

— Ну а пока сюда направляется охрана, позвоню-ка я, милая девушка, вашему начальству. Чтобы вам больше неповадно было смущать приличных людей. Надеюсь, вас уволят прямо сегодня!