— Но, Тато, я вовсе не слезы приехала лить, а скорее спрятаться.

— Спрятаться? От своего американского мужа? Разве в нашем родном городе не нашлось для тебя укромного местечка?

— Вообще-то я подумала… Я считала, что мы с тобой подруги, или я ошиблась?

— Подруги-подруги… — задумчиво проговорила Тоня. — Знаешь, как смешно слышать это твое Тато… Здесь меня зовут просто Тоня или даже Тося.

— Вообще-то это твое Тато, — с нажимом поправила Надя. — Разве не так называл тебя любимый муж Михаил?.. Так вот, чего, подумала я, торчать в городе, где у меня нет человека, способного понять и посочувствовать, а здесь ты так уютно устроилась! Я, наверное, могла бы прожить всю жизнь в таком тихом месте, занимаясь, к примеру, выращиванием цветов…

В ее голосе послышалась увлеченность.

— Подумать только, — удивилась Тоня, — не так давно тебя все раздражало в нашем городе, который ты называла городишком, а людей — людишками… И это в городе с почти миллионным населением!

— Глупая была. Когда постранствуешь, воротишься домой… Классик правильно говорил.

Обе они изменились. И теперь не только Наде, но и Тоне придется кое в чем узнавать подругу заново.

— Давай-ка садись за стол. Вчера, как чувствовала, сходила в магазин, разжилась вырезкой. Тут же котлет из нее наделала и в морозилку! Подумала, мало ли кто в гости забредет… Сейчас мы для начала по пять капель коньячку тяпнем, пока котлеты прожарятся.

— Коньячку? — несколько растерянно переспросила Надя. — Раньше, встречаясь, мы с тобой шампанское пили… Ой, я же его из сумки так и не вынула. Придется теплое пить.