— Коньячку, я сказала, — повторила Тоня. — С какой целью, ты говоришь, прибыла? Для реанимации? А у нас в реанимационной только сильнодействующие средства!

Этакая она бравая, самой нравилось вот так, по-гусарски. Лихо. Мол, смотри, как может человек измениться. От той, былой, Тони почти ничего и не осталось.

— Ты, случайно, пить не начала? — обеспокоилась Надя. — А то я знаю случаи, когда от стресса женщины запивали так, что потом не могли остановиться.

Иными словами, если ты думаешь, будто твоему залихватскому жесту удивятся или кто-то ахнет от восторга, не спеши радоваться. Это может иметь просто-таки вульгарное объяснение.

— Я похожа на алкоголичку? — с некоторой обидой спросила Тоня.

— Не похожа. Прости, если я тебя обидела подозрением. Но какая-то ты не такая…

Вот оно, начинается! Взаимное узнавание спустя столько лет крепкой дружбы.

Надя все же достала из сумки шампанское и отдала вместе с пакетом, который оказался притороченным к дорожной сумке.

— Это я уже у нас в городе купила, когда на такси пересаживалась. Кстати, возле дома твоих родителей, в супермаркете. Вдруг, думаю, приеду, а у тебя в холодильнике шаром покати.

Тоне опять показалось, что подруга споткнулась, говоря о доме родителей.

— Ты никого из знакомых не встретила? Только к моим родителям заехала и сразу ко мне? — спросила она.

— А кого я могла встретить? В таком темпе к тебе летела! Ты что, меня в чем-то подозреваешь?!

Прежде Надежда всегда начинала нападать, если не хотела в чем-то признаваться. Хотя, с другой стороны, может, Тоня становится излишне мнительной. Да и что ей за дело? Не хочет говорить и не надо! Мало ли какие у нее могут быть тайны. Если и в самом деле только приехала…

Она быстро нарезала хлеб и вернулась за стол, сервированный на двоих.

— А что, подруга, ты тут неплохо устроилась, — откинулась в кресле Надя, когда, отдав должное обеду, они перешли к легким закускам. Пересели в кресла, разложив сыр и расставив напитки на небольшом журнальном столике. — Компот, кстати, у тебя просто обалденный!