— И ты теперь всякий раз будешь так пугаться? — насмешливо поинтересовалась Тоня.

А про себя подумала: косой кривому глаз колет. Давно ли она сама, обмирая от страха, прислушивалась ко всякому шороху и запускала в дом Джека, когда из-за этого не могла заснуть, а он будто чувствовал, покорно лежал у ее кровати и сопел, так что Тоня, опустив руку вниз, всегда могла до него дотронуться.

Странно, когда период адаптации на новом месте у нее благополучно закончился, Джек не пытался больше зайти в дом, словно прежде никогда в него и не заходил.

— Но ведь поздно же для прихода гостей… — проговорила Надя, опустив глаза. — И потом, когда я приехала, то никакой кнопки не нашла. Еще подумала, что у тебя нет ни телефона, ни звонка у калитки.

— А кнопка у меня в почтовом ящике. Свои знают.

— Значит, это свои, не так ли? Только вот кто?

— Ума не приложу!

Хотя Тоня догадывалась, кто это мог быть, но прежде он не приходил так поздно… Опять гадает, вместо того чтобы взять и посмотреть.

— Куда ты одна? — крикнула ей Надя. — Давай вместе пойдем!

— Сиди. Я с Джеком пойду… К тому же у нас тут места спокойные. — Тоня усмехнулась. — Чужие здесь не ходят!.. Да, и книги свои прибери, а то любой удивится, чего это мы на ночь глядя словарями занялись.

В самом деле, книги с начинкой так и остались лежать на виду — Тоня только переложила их на стоявшую тут же табуретку, чтобы не мешали.

— Константин, случилось что? — сказала она, открыв калитку, придерживая Джека за ошейник. — Половина одиннадцатого!

— Я от Людки шел, — доверчиво пояснил Хромой Костя, — смотрю — у тебя свет на веранде и голоса.

— А если бы я с любовником сидела?

— Я постоял, послушал — голоса женские.

— Тебя врасплох не застать!.. Странно, завтра воскресенье, а ты, можно сказать, среди ночи от любимой женщины ушел… Джек, свои!