Оказалось, у Грэга, а значит, и у меня, просто не было шансов пробиться в этой области. Поблизости, всего в пяти милях от его так называемой фермы, оказалось два — одно на западе, а другое на востоке — собаководческих хозяйства, налаженных, раскрученных, не знаю, отчего пришло ему в голову с ними тягаться. Я поняла, что есть лузеры по недоразумению, а есть — из-за упрямства. То есть те, которые никого слушать не хотят и продолжают бросать деньги на ветер, несмотря на очевидную глупость этого действия.

— Слушай, Надёна, ну если все было так плохо, почему ты в Россию не вернулась?

— Ну, кроме того, что у меня не было документов, мне было чертовски стыдно. Я же всем растрезвонила, как мне повезло, а потом… У меня не было денег. И если нужно было что-то купить для хозяйства, он ехал в магазин вместе со мной и сам за все расплачивался.

В наступившей на мгновение тишине подруги услышали, как что-то не то прорычал, не то пробурчал пес.

— Он говорит: хозяйка, ты совсем совесть потеряла, забыла, что по вечерам меня выпускают в сад!

— Вот, оказывается, как живут люди на природе. Они разговаривают с животными.

Тоня поднялась и успокаивающе положила руки на плечи Нади.

— А ты сиди, я только отпущу Джека и насыплю ему корма.

Слышно было, как скрипнули петли калитки, звякнула цепь, и над поручнями веранды появилась огромная бело-серая голова с рыжими пятнами по бокам.

— Ах ты, какой красавец! — восхищенно присвистнула Надя. — Что же это у тебя за порода такая?

Джек потянул воздух носом, еще немного постоял и исчез из виду.

— Его порода называется — мостоков, — с серьезной миной сообщила появившаяся на веранде хозяйка дома.

— Никогда такого не слышала. В России новую породу вывели?

— Новую породу нагуляли, — рассмеялась Тоня, — московская сторожевая плюс кавказская овчарка.

И осеклась — в калитку кто-то позвонил. Надя, услышав звонок, вздрогнула, и взгляд ее стал беспомощным.