Репортер произнес с запинкой:
– Но… откуда мне знать… что это правда? Она улыбнулась.
– Но это действительно правда.
После окончания службы церковь закрыли. Выглянувшее ненадолго зимнее солнце уже спряталось за серыми тучами. Погода была холодная, неприветливая, и Лондон погружался в мрачные промозглые сумерки. Тот самый Лондон, который Ричард так любил и который он никогда уже не увидит.
Машина, где находились вдова, ее мать и благородный лорд, муж матери, тихо проехала Найтсбридж, пересекла Гайд-Парк и двинулась вдоль Парк-лейн к большому белому зданию, где последние четыре года семья Каррингтон-Эш занимала просторную и очень дорогую квартиру.
2
Марион никак не могла поверить, что только что вернулась с панихиды по Ричарду. Она не видела его три недели он был в Нью-Йорке на важной конференции в американском филиале их фирмы. В прошлую субботу он прислал телеграмму, что возвращается. Ему очень хотелось вернуться, чтобы повидать Роберту до ее отъезда в школу.
Ричард любил свою дочь. Берта – так он ее называл.
Девочку нарекли Робертой, по желанию Марион, в честь старика Роберта Веллинга, хотя Марион никогда особенно и не любила его, считала недалеким и занудным. Типичным представителем слабохарактерных и туповатых Веллингов. Но она всегда смотрела далеко вперед и никогда не забывала, что ее отчим был все-таки одним из богатейших людей Англии.
В пятьдесят шесть лет он без оглядки влюбился в мать Марион, и, когда позднее Марион вышла замуж и произвела на свет Роберту, в его любвеобильном сердце нашелся уголок и для хорошенькой малышки-внучки. Родные сыновья не удостоили его такой чести, поэтому Роберт Веллинг добавил к своему завещанию небольшую приписку, в которой выделил Роберте приличную сумму.