Мечта закончилась, умерла.

— Даю тебе десять минут на сборы, — холодно объявил Гленн, складывая руки на груди.

Алек принялся молча бросать в рюкзак джинсы, майки и кое-какие личные вещи. Когда с этим было покончено, отец протянул ему стодолларовую купюру. Алек даже не взглянул на нее. Захватив немногочисленные пожитки, он вышел в дверь своей, теперь уже бывшей, комнаты и через минуту сбежал по ступенькам крыльца. «Судзуки» ждал его во дворе.

Алек заводил мотор, когда из дому выскочил Джон.

— Постой! — крикнул брат.

Алек уже разворачивался.

— Позаботься о Дарси, — мрачно произнес он.

— Но что я ей скажу? — в отчаянии спросил Джон.

Что я люблю ее, подумал Алек. И всегда буду любить…

— Ничего. Слышишь, Джонни? Просто будь с ней поласковее. Она должна быть в полном порядке. И… не рассказывай о том, что здесь случилось.

— Но ведь она непременно спросит…

— Ну тогда скажи, что мне здесь все надоело до чертиков и я просто уехал. Будет гораздо лучше, если я исчезну из ее жизни.

— Алек, погоди, так нельзя…

— Поклянись, что сделаешь, как я прошу!

Джон вздохнул.

— Хорошо… Но куда ты поедешь? Как будешь жить?

Ничего не ответив, Алек взревел мотором и на всей скорости понесся к трассе.

Два следующих года он много и тяжело работал, затем в течение еще трех лет бороздил на нефтяном танкере моря и океаны, пока не задержался на время в Йемене.

Он возмужал, окреп физически, многое постиг. Удача наконец повернулась к нему лицом, дела пошли в гору.

Алек начал подумывать о визите в Мэнсвилл. Ему давно хотелось повидаться с Джоном. Возможно, он даже смог бы помириться с отцом. Но главной его мечтой была встреча с Дарси, за которой непременно последовала бы женитьба и дальнейшая счастливая жизнь.

Он уже начал всерьез собираться в путь, когда пришло письмо от Джона. Измятый и потрепанный конверт выглядел так, будто следовал за Алеком по всему миру.