С тех пор он умудрился еще сломать руку, растянуть запястье — словом, прошел через все синяки и ссадины, которые обычно сыплются на головы всех здоровых мальчишек его возраста. Однако она больше не впадала в такую панику, как в тот раз. Как жаждала она тогда, чтобы рядом был кто-то, кому можно было бы пожаловаться и с кем разделить свои заботы. Как она мечтала, чтобы рядом был любящий ее человек…

Однако размышляя об этом впоследствии, она пришла к выводу, что хотя у нее нет человека, который бы любил ее, но с другой стороны, нет ведь и такого, кто причинял бы ей боль. Как Джеймс когда-то, который принес ей столько горя, что иногда, в грустные минуты, она спрашивала себя, удалось ли ей действительно до конца оправиться от него, удалось ли преодолеть отчаяние, охватившее ее в тот момент, когда она поняла, что Джеймс больше не любит ее…

Такова судьба многих женщин, которые привлекают к себе не тех мужчин, влюбляются в них, а те в конце концов не приносят им ничего, кроме боли. Именно поэтому она так осторожно отнеслась к предложению Тома выйти за него замуж — во всяком случае, это было одной из причин.

Другой причиной, безусловно, была неприязнь, существовавшая между ним и Чарли. А третьей причиной — их неудачное интимное свидание, не доставившее им никакого удовольствия…

Вин протянула к холодильнику дрожащую руку. Нет, твердо сказала она себе, вот уж это не может быть серьезной причиной. Честно говоря, в зрелый период своей жизни ей меньше всего хотелось бы заново испытать все те сильнейшие, абсолютно бесконтрольные физические эмоции, которые она испытывала, живя с Джеймсом. “Нет, это было бы слишком опасно”, — рассудительно подумала она.

— Тебе помочь?

От неожиданности Вин вздрогнула. Она не слышала, как Джеймс вошел в кухню, но теперь остро ощущала его присутствие. Казалось, его тело интенсивно излучает тепло, которое настигает ее, обволакивает, учащая пульс и воспламеняя кожу, все сильнее и мучительнее заставляя ощущать близость его сильного тела.