Атака была столь неожиданной, а слова до такой степени несправедливыми, что Вин на мгновение растерялась. Она покраснела, потом побледнела, в ушах зашумело, а перед глазами замелькали сверкающие круги — внутри нее все запротестовало против этого жестокого обвинения. Резко заболела голова, и, сжимая пальцами виски, она почувствовала, что ее сотрясает дрожь.

— Я никогда не оставляю Чарли одного! — хрипло сказала она низким и как бы придушенным голосом.

— А сегодня днем? — сурово напомнил Джеймс. У нее все поплыло перед глазами, в мыслях и чувствах царил полный хаос.

— Он должен был быть с друзьями…

Что же она делает? Зачем оправдывается? Зачем позволяет Джеймсу нападать на нее? Почему она просто не скажет ему, что если бы Чарли не обманул ее, она бы приехала раньше. Ведь Вин была уверена, что он в гостях.

— Я договорилась, что он переночует в семье своего приятеля, — жалко пролепетала она, понимая, что уже слишком поздно останавливаться, что она уже не сможет вернуть себе уступленную ему очередную пядь своей территории.

— Переночует у приятеля? — Его темные брови поползли вверх. — Как удобно! Но ведь у такой великолепной парочки весь отель в распоряжении! Вы можете уютненько устроиться в любом номере! Зачем же вам нужно выпроваживать ребенка из дома?

Вин смотрела на него, не веря своим ушам.

Ну, это уж слишком! Джеймс переносит войну на такую территорию, куда, как она надеялась, он никогда не решится проникнуть.

— Как смеешь ты даже предположить такое! — жарко выдохнула она. — Тем более…

— Тем более что?..

— Моя личная жизнь абсолютно тебя не касается! — отрезала Вин.

Она чуть не заплакала от унижения и злости, оттого, что у Джеймса хватило наглости заговорить с ней на такую интимную тему.

— Меня — нет, но Чарли — да, — безжалостно отрубил он. — Или тебя абсолютно не трогает, что ему не нравится твой любовник? Он ведь ясно сказал, что не желает получить такого отчима!