– Я не любовалась собой, но я нравилась себе, – задумчиво проговорила Джуди.

– Боже мой! Я не говорю, что ты уродина, что на тебя невозможно смотреть. Но… – Джулия на секунду сдвинула брови и подняла вверх острый ноготок багрового цвета, – помнишь, в детстве ты рисовала?

– Да, – лицо Джуди внезапно поблекло, несмотря на макияж. – Помню. – Голос ее прозвучал глухо.

– Но ты же поняла, что настоящий художник из тебя не выйдет, что игра не стоит свеч. А ты ведь неплохо рисовала.

– Неужели? – резко отреагировала Джуди. Джулия, наконец, заметила, что выражение лица сестры изменилось.

– Ну вот, опять злишься… – Она легко поднялась, подошла к Джуди и запустила красивую кисть в рыжие кольца волос сестры. – Сестренка, – голос ее потеплел, – ты очень хорошо рисовала. Я, правда, мало что в этом понимаю, но мне нравилось. А относились мы к этому твоему увлечению так скептически…

Джуди повела головой, высвобождаясь из-под руки Джулии.

– … потому что понимали: вряд ли ты добьешься успеха.

– А успех – это главное, да?! – почти крикнула Джуди. Она смотрела на сестру снизу вверх и глаза ее, так тщательно подчеркнутые рукой Джулии, гневно сверкали.

– Ого! – усмехнулась Джулия. – Если ты сегодня так же будешь смотреть на своего кавалера, успех тебе гарантирован.

Джуди передернула плечами и отвела взгляд.

– Мне вообще не очень-то нравится эта затея. Ты подумай сама, ведь он знает меня такую, какая я есть, а тут я явлюсь… Словно это я для него… словно мне так уж важно…

– А что – не важно?

– Ну, ты же знаешь…

– Ах, оставь! Неужели лучше вечно ждать, выплакивать глаза? – Джулия отошла и снова села на пуфик. – Иди, смой косметику, а потом взгляни на себя в зеркало. Да присмотрись хорошенько! Хотя ты же все равно не заметишь! – Она пренебрежительно махнула рукой. – Может, если бы я видела тебя каждый день, и я бы не заметила…