- А ты никогда не прыгал с парашютом? - спросил он меня, как равного.

- Нет, - как равный, ответил я и почувствовал что-то вроде стыда перед маленьким спутником. И, чтобы окончательно не пасть в его глазах, сказал: - В твои годы прыгал... с зонтиком.

- Пробовал, - понимающе кивнул мальчик. - Зонтик наизнанку вывернулся.

Я вспомнил, что мой прыжок с зонтиком закончился так же, и про себя обрадовался:

- Вот-вот! Мне еще влетело за зонтик.

- Так ведь за все влетает, - сказал мальчик и зашаркал сандалиями по асфальту.

Некоторое время мы шли молча. Я ощущал превосходство маленького парашютиста и старался понять, откуда оно берется. Может быть, сила этого малыша в том, что он свободен от множества страхов, которые с годами приходят к взрослым людям? Вероятно, я шел слишком быстро, потому что услышал за спиной знакомый низкий голос:

- Не беги.

- Ноге больно?

- Нет, сандалины спадают.

Я оглянулся. Он стоял на асфальте и прижимал к себе мокрую плоскую сандалию. В руках у мальчика она еще больше напоминала панцирь черепахи.

- Надень, - сказал я.

- Лучше так, - отозвался мальчик и снял вторую.

Из-за редких, выдохшихся туч выглянуло солнце. Оно крепко припекало, и над асфальтом появился теплый голубоватый пар. Наверное, очень приятно ходить босиком по теплому асфальту, от которого идет пар. Наволочный парашют по-прежнему тащился за моим маленьким спутником.

- Что думаешь делать? - Я кивнул на парашют.

- Еще прыгну... Только он не действует без неба.

- А где начинается небо?

Он ничего не ответил. Задрал голову и посмотрел ввысь. Небо было глубоким и синим. Оно струилось, и обрывки туч плыли быстро, как по течению. Мальчик проводил глазами тучи, и его взгляд скользнул по макушкам высоких сосен, по конькам крыш. Взгляд опускался все ниже, ниже и останавливался на маленьком парашюте.