— Ну вот, Каспер... — Дженнифер дотянулась до медвежонка. — Ты остался мне на растерзание. — Она чувствовала потребность говорить хоть что-то, чтобы не заплакать. — Придется тебе привыкать к оседлой и однообразной жизни.

А плакать-то, в общем, было не о чем. Разве что грусть накатила — беззаботная юность осталась во вчерашнем дне. Зато впереди — большая, настоящая, яркая взрослая жизнь. Ну и пусть у Дженнифер нет денег, чтобы, как половина ее друзей, рвануть куда-нибудь во Францию, в Италию или в Штаты — развеяться и отдохнуть от учебы и написания нудной бакалаврской работы. Да и работа у нее была вполне ничего — по поэзии ранних романтиков...

У Дженнифер не было чувства, что перед ней открыты все дороги, потому что она видела людей, которым они по-настоящему открыты все. Деньги — универсальный ключ к большинству дверей в этом мире. Но она твердо верила, что уж ее-то путь — тот самый, который предназначен ей судьбой и который непременно принесет успех, — обязательно найдется.

Проблема в том, что она еще не вполне ясно представляла, где его искать.

Наступило время взрослых решений и большой ответственности. Что ж, пожалуй, это может быть даже весело. Нужно постараться. И, несомненно, если принять таблетку аспирина, будет значительно веселее и приятнее шагать по жизни.

Дженнифер выбралась из-под одеяла и прошлепала в ванную, все еще бессознательно придерживая голову, которая не то чтобы угрожала расколоться, но как-то подозрительно гудела, а при каждом движении в ней будто перекатывался тяжелый незакрепленный болт.

Шипучий аспирин подействовал быстро. Хотя какая на самом деле связь между ацетилсалициловой кислотой и симптомами похмелья, Дженнифер не знала. Уже через пару минут в голове прояснилось, и Дженнифер смогла вполне искренне улыбнуться своему отражению в зеркале.