Старый вождь сидел, скрестив ноги, в центре своего вигвама. Его длинные седые волосы спадали ниже плеч, а прожитое оставило на лице свой неизгладимый отпечаток. Но его живые глаза и крепкое телосложение могли быть и у человека гораздо моложе тех лет, которых он, похоже, достиг.

Царственная поза вождя как бы предупреждала, что его приказы и законы не подлежат обсуждению ни народом, ни гостями. На стенах его вигвама было изображено множество военных подвигов. Рассмотрев эти рисунки, можно было убедиться, что он по праву стал вождем племени шошонов с Реки Ветра и сохранял свое положение вот уже сорок лет. Он действительно все еще оставался вождем своего племени, хотя его давно переселили в резервацию.

На нем была большая шерстяная накидка. Но он надел ее лишь по привычке, потому что небольшой огонь, горевший у его ног, и солнце согревали вигвам.

Старческая рука приподняла край накидки и скользнула по полотну красной шерсти, которое Мэтт принес ему в подарок.

— Большое хорошо. Же ву ремерси, — сказал он на забавной смеси английского и французского, как будто считал их одним языком. — Но я не могу сказать тебе то, что ты хочешь услышать, Мэтт Риордан, детектив от Пинкертона.

Глаза Мэтта неотрывно следили за выражением его умного лица.

— Скай Мак-Келлан может знать, кто убивал поселенцев в долине Долгой Луны, вожць Ваша-ки. Очень важно, чтобы я ее нашел.

Взгляд вождя стал немного циничным.

— Но разве не важно, чтобы ваш большой белый вождь из Шайенна узнал, кто крадет наш скот?

Вашаки говорил по-английски не очень хорошо, мешая французские и слова языка шошонов, но, призвав на помощь знания трех языков, , Мэтт смог понять, что ему сказал Вашаки. Ему мало что было известно о проблемах резерваций, он не удивился, когда узнал, что скот индейцев крадут так же часто, как и скот поселенцев. Индейцы относились к своему скоту как к диким животным и разрешали ему гулять везде.