Что с ним происходит?

Эта девушка доставляет немало хлопот. С самого первого момента, когда она появилась в его кабинете.

Ее смесь невинности и страсти доказала свою удивительную силу, а он, Закур аль-Фаризи, гордящийся своим самообладанием, потерял контроль.

На краткое время на базаре он забыл обо всем, кроме дрожащей в его руках нежной женщины. Если бы не крики поблизости, он поднял бы ее платье и овладел ею еще тогда, в дверном проеме, на пыльной улице.

Зак не знал, что хуже — его вожделение или то, что эта женщина заставила его открыто проявить свои чувства.

Если бы кто-нибудь увидел их…

Он подошел к комнатам отца, и стража отступила, позволяя ему войти.

Зак уговорил себя, что это было просто физическое притяжение, и вошел в гостиную отца.

Несмотря на большие голубые глаза и вид оскорбленной невинности, Эмили Кингстон — не дрожащая девственница. Именно ее язык, соблазняя, коснулся его пальцев, когда он попытался закрыть ей рот, именно ее глаза умоляли о продолжении охватившего их порыва.

Так почему не взять то, что открыто предлагалось?

Он все еще намеревался заставить ее брата отвечать за преступление. Бизнес есть бизнес. И хотя его тяга к Эмили была очень сильна там, на базаре, он не позволил бы себе физической близости.

Успокоив себя этим объяснением, Зак отпустил стражу и приготовился обсуждать с отцом серьезные государственные дела.

Вашей лодыжке необходим покой, мисс Кингстон.

— Лодыжке? — Эмили безучастно уставилась на пожилого доктора. Она снова находилась на обитом золотым шелком диване и даже не думала о лодыжке, ее мысли были только об удивительном высокомерии Зака аль-Фаризи.

Он имел наглость предполагать, что она с самого начала решила совратить его!

Эмили тихо простонала и, к ужасу придворного доктора, закрыла глаза.

Но все равно она не могла стереть из памяти его поцелуй.

— Мисс Кингстон? — окликнул ее доктор. — У вас очень частый пульс, а щеки пылают. Вы хорошо себя чувствуете?