Ревности к сопернице Наташа не испытывала: плевать ей и на Лёшку, и на его будущую жену. Единственное, на что не наплевать в эту минуту — честь. Может, к чести ее обида не имела ни малейшего отношения, но шампанское сделало свое дело.

Наташа встала в позу:

— Спорим?

Подружки непонимающе уставились на нее.

— Одним пальчиком поманю — и он женится на мне. Спорим?

Проснулась необычно рано. Что-то подспудно тревожило, не позволяя заснуть вновь. Наташа подремала несколько минут, пытаясь вернуться в сон, и проснулась окончательно.

Вспомнилось безобразное пари с подругами. Вот что гнело исподволь, даже во сне. Даже во сне было стыдно. Почему Сонька с Галкой не остановили, почему ввязались в дикий этот спор? Как и Наташа, напились шампанского. Пузырьки в голову ударили, если не сказать больше. Вот и…

Странное это было пари. На кону ничего не стояло. Проиграй Наташа, или выиграй — ничего не потеряет, ничего не приобретет. Забыли они тогда обговорить условия. Или сами условия забыли?

Уж лучше бы они забыли не условия, а предмет спора. Однако его-то как раз Наташа очень хорошо помнила. Можно было все спустить на тормозах — подумаешь, посмеются девчонки. Если вообще вспомнят о нескромных Наташиных похвальбах насчет пальчика, которым она поманит Лёшку. Ну, похихикают над ней. Мало ли они раньше хихикали? Подначат разок-другой, и тогда уж точно забудут.

Но проигрывать пари не хотелось, пусть даже такое пустяшное. Она зачем-то решила доказать девчонкам, что права. Что Лёшка любит только ее. И любит так, что запросто отменит свадьбу с посторонней невестой. Потому что непосторонняя для него — только она, только Наташа.

Зачем? Разве допустимо играть чужими чувствами?

Она знала наверняка, где можно застать Дружникова в субботу утром. Только в гараже — иного быть не могло.

Не ошиблась. Его бокс был распахнут.