Только бы не полез целоваться!

Целоваться Лёшка никогда не умел. Нелепица какая. Кто в наше время не умеет целоваться? Из-за этой нелепицы и не имел шансов на ответную Наташину любовь.

Только бы не полез целоваться!

Не надо, Лёша. Не спеши. Давай постоим так: ты, я, твоя рука на моем затылке. Теплая рука. Участливая. Давай пока остановимся на этом. Ты ведь не уйдешь?

Странные сны. И просыпаться после них странно. С какого перепуга ей стал грезиться Лёшка? Никогда раньше такого не было, даже в те далекие поры, когда приставал к Наташе истово. А теперь снится. Свойство человеческой памяти. Стоит из нее что-то вытащить, и все: оно уже не оставит тебя, будет лихорадить сознание.

Хм. Лёшка. И участливая Лёшкина рука. Да это уже не память шалит, это фантазия буйно разыгралась. Его настоящие руки впору сравнивать с ножницами, или пилой какой-нибудь обоюдоострой. Напильником — вот самое подходящее словцо для его рук. А во сне они ей теплыми, и даже нежными показались.

Надо же. Примерещится же такое. А главное, сны эти кошмаром никак не назовешь. Скорее, оставляют ощущение некоторой приятности.

За мужем захлопнулась дверь. Пора вставать.

Со стороны могло бы показаться, что она не может дождаться, когда муж уйдет, потому что не любит его, а лишь терпит. Ничего подобного. Наталья обожает вечера, когда вся семья в сборе. Их совместные ужины, иногда при свечах — Поросенок пищит от восторга, так ей нравятся такие сюрпризы. А потом Светка отправляется в постельку, а родители… Тоже в постельку, только во взрослую, и не сразу. Они еще долго сидят вдвоем, потягивают красное винцо — Наталье все равно, она и белое уважает, но муж предпочитает красное. Смотрят кино, или просто разговаривают. Из колонок фоном льется музыка, тихонько, чтоб не мешать. А они смеются — Наталья что-нибудь смешное про Поросенка рассказывает. Поросята — они такие. Смешные.