— А мы будем скреплять клятву кровью? — с улыбкой спросила Глория.
— Обязательно, — пообещала Сандра. — Только позже. Значит, ты едешь со мной? Ура!
И она бросилась обнимать подругу, чуть не опрокинув столик вместе с чашками и блюдцами.
— Против твоего напора не устояли бы даже стены Бастилии, — сказала Глория.
— Теперь я не сомневаюсь, что у меня все получится. То есть у нас.
— Не знаю, не знаю. — Глория покачала головой. — Ну, во всяком случае, мне представляется беспрецедентная возможность вблизи понаблюдать за развлечениями англичан. Будет о чем рассказать дома.
— Я уверена, ты не пожалеешь! Обещаю устроить тебе незабываемые каникулы! А сегодня вечером я приглашаю тебя куда-нибудь выпить по этому поводу шампанского.
— Ты что, забыла? Мы сегодня всем курсом собираемся в «Зеленом фламинго».
— Точно! Значит, там и отпразднуем.
2
В детстве ее называли маленькой разбойницей, но она считала себя принцессой. А официальным ее прозвищем, ставшим вторым именем, которое ей никогда не нравилось, было смешное и некрасивое имя Кудряшка.
Сандра ни за что не позволяла стричь свои густые кудрявые волосы. Расчесывать их было сущим мучением и для Сандры, и для ее няни, но она все равно не поддавалась на уговоры сделать удобную короткую стрижку. Конечно, тогда ей не пришлось бы каждое утро терпеть эту пытку под названием «расчесывание и заплетание кос» — но разве принцесса может быть с короткой стрижкой? Каждому, кто когда-нибудь видел настоящих принцесс, хотя бы на картинках в книжках, ясно, что не может.
Она была настоящим сорванцом: лазила по деревьям, дралась с мальчишками, с самого раннего возраста убегала одна в лес и бродила там по тропинкам, не испытывая ни малейшего страха перед неизвестными опасностями. Но самым любимым занятием, к тому же тайным, что придавало ему особую прелесть, было пребывание на чердаке. Там она открывала большой кованый сундук, доставала старые бабушкины платья, примеряла их на себя, распускала волосы и смотрелась в большое старое зеркало в золоченой потрескавшейся раме.