— Нет! Зачем мне это делать?!

— Ты знала, что я не откажусь от сына. Возможно, ты захотела, чтобы общественность была на твоей стороне, чтобы все подумали, какой я отвратительный отец. В таком случае ты бы выиграла право единоличной опеки над сыном.

— Нет! — Джемма разъярилась, что он мог подумать о ней такие гадости. Она бы никогда не пошла на это. И никогда бы не причинила боль своему ребенку. Ей хотелось, чтобы ее сын уважал своего отца, несмотря на их с Тейтом разладившиеся отношения. — Мой сын — не товар для продажи, чтобы его вот так использовали.

Тейт внимательно посмотрел на нее:

— Рад, что ты так сказала о нашем сыне. Должно быть, это сделал кто-то из служащих больницы.

— Дейрдре не могла пойти на такое. Она чересчур ответственна. И доктор вряд ли тебя узнал. — Джемма попыталась вспомнить все, начиная с того момента, когда столкнулась с Тейтом. — Там ведь было много народу. И кто-то мог запросто обо всем догадаться. Может быть, нас выдали наши жесты.

— Может быть, и так. Черт побери, если одна газетенка узнала об этом, узнают и другие. Моя бабушка не переживет, если эту награду отдадут кому-нибудь другому. Они с дедом много сделали, чтобы поддерживать эту больницу, а мои родители подхватили эту традицию.

— Они на самом деле смогли бы так поступить? Отнять награду?

— Моя семья получает награду за гуманитарную помощь, и в то же время мы бросаем на произвол судьбы собственного ребенка? Что ты на это скажешь? — язвительно спросил он.

Да, Тейт прав.

— Черт побери, нужно же было этому случиться именно сейчас.

— Прости, если наш сын причинил тебе неудобства, — с вызовом бросила Джемма.

— Ты прекрасно знаешь, что я не это имел в виду.

Тейт выглядел таким расстроенным, что ей стало его жаль.

— Может, тебе нужно воззвать к добрым чувствам членов правления больницы, — выпалила Джемма, понимая, что говорит глупость.