— Вижу. Обычной черной, — пожала плечами Настя.

— Как же, обычной! Протри глаза, подружка! Это же черный с напылением! Посмотри, тут такие маленькие крапинки! Как будто серебристый отлив. Самый писк сейчас! А Кухаркин по писку — чемпион.

— А в-третьих?

— Если бы не почерк и не ручка, я вычислила бы Кухаркина по отпечаткам пальцев!

— Холмс, вы гений! — смеясь, воскликнула Настя. — И как же вам это удалось?

— Без проблем, мой юный друг! Кухаркин очень редко моет руки, так что найти его отпечатки можно практически везде. В том числе и на этой открытке, — Лара показала подруге парочку жирных пятен. — Можно сказать, расписался собственноручно!

— Слушай, Лар, а мне кто написал? — Настя с надеждой посмотрела на подругу. — Угадай, у тебя же отлично получается!

— Ой, нет, чужое я не могу, — отказалась Лариса. — Даже не знаю, на кого и подумать! Тут самой надо. Напрягись, пошевели извилинами… Должна же ты знать свои кадры!

«Свои кадры!» Легко ей говорить! А если кадров нет?

Настя разочарованно спрятала валентинку в дневник. На всех следующих уроках она перебирала в уме имена знакомых парней, соотнося их с открыткой. Не подходил ни один… Никто из них никогда не проявлял к ней ни малейшего интереса!

Так кто же он, ее загадочный поклонник? И почему написал такие странные слова? И отчего ни намеком, ни словом, ни жестом не дал о себе знать? По печатным буквам даже почерка не угадать. Единственное, что она знала — парень пишет черной гелевой ручкой, обычной, без всякого напыления. Таких вокруг — десятки!

Настя «шевелила извилинами» и на уроках, и после, на вечеринке, устроенной Ларой и Мишей по случаю Дня влюбленных. Бесполезно. Автор послания так и не был угадан.

Мысли о нем не давали покоя до поздней ночи. Девочке долго не удавалось уснуть. «Ты — фея!» — звучало в мозгу. «Ты — фея!»…