…В ушах зашумело еще до того, как я оказалась на крыше. Зашумело, заухало, затрещало, а в ноздри шибанул запах большого города: гремучая смесь смога, бензина, прошедшего ливня и надвигающейся весны. Я зажмурилась, прижалась взмокшей спиной к двери, досчитала до десяти, потом до двадцати… Когда счет перевалил за сотню, я услышала голос:

– Решили подышать свежим воздухом?

Голос был мужской с отчетливыми издевательскими интонациями. Еще не открыв глаза, я уже всей душой ненавидела его хозяина. А что делать, если ты с пеленок не такая, как все, и первое, чему ты учишься, – это защищаться и ненавидеть?!

Люди не любят и боятся особенных, тех, кто выбивается из стройного ряда среднестатистических. Раньше таких, как я, сжигали на кострах, но и сейчас нам живется непросто, даже взрослым. А что говорить о детях, которые еще не умеют себя контролировать и не умеют защищаться?

Бабушка отдала меня в детский сад в три года, отдала, а потом до самой смерти корила себя за это. В садике мне было плохо, с самого первого дня, с того памятного момента, как воспитательница Софья Васильевна окинула меня профессиональным взглядом и вынесла вердикт:

– Сложный случай!

Наверное, у нее тоже был дар видения. Вот чего у нее точно не было, так это терпения, а я оказалась «сложным случаем», самым сложным во всей группе. Возможно, и в самом деле, чего уж там! Я не общалась ни с воспитателями, ни с нянечками, ни с остальными детьми. Безликим казенным игрушкам я предпочитала самодельную вязаную куклу Матильду, может, и страшненькую, но горячо любимую, помогающую пережить разлуку с бабушкой и продержаться до вечера.

Куклу Софья Васильевна отобрала ровно через неделю. Чем-то она ее раздражала, моя Матильда. Я не кричала и не плакала, я просто держала куклу так крепко, что побелели пальцы. Наверное, я тоже виновата в том, что случилось. Наверное, прояви я гибкость и покорность, вечером получила бы свою куклу обратно, но я была «сложным случаем»…