Женя сбросила свое белое, с мокрым от росы подолом платье, вытащила из волос увядшие цветы и нырнула в постель, в тишину, в сны…

Разбудил ее негромкий говор под окном.

Она уткнулась в подушку, но разговор под окном не умолкал, лез в уши, отпугивал сон. Разговаривали мать и тетя Наташа.

— Ну, неужели она одна бежала ночью? — нервно говорила мать. — Ведь это же далеко.

— Кто-нибудь провожал, наверно, — спокойно ответила тетя Наташа.

— А кто провожал? Пожаров?

— Не видела.

— А почему?

— Не собиралась сторожить.

— Ну что ж, если Пожаров, я не возражаю, — сказала мать, — очень милый молодой человек…

— Еще раз тебе говорю — не вмешивайся, — с нетерпением прервала ее тетя Наташа, — она же взрослая. И что это за забота у тебя? Провожал ее Пожаров или не провожал. «А если Пожаров не провожал — то кто же?» И что этот Пожаров тебе дался!

— А потому, что он со мной говорил…

— О чем?

— Да уж говорил… «Если бы только Женя, говорит, согласилась…»

В последних словах матери слышны были радость и торжество.

Женя вскочила с постели, подбежала к окну, откинула занавеску. Что такое? Что там говорил Пожаров? Но разговор уже прекратился. Мать срезала цветы для букета в вазу, а тетя Наташа с большим блюдом клубники в руках уже поднималась по ступенькам веранды.

«Пожаров! Еще что? А он-то при чем тут? И что это еще за новости — разговаривать обо мне с мамой?.. Что же это, замуж за него, что ли? Фу, какой вздор!»

В самом деле, какой все это вздор по сравнению с тем, что должна сейчас решать Женя! Она понимает отца — он не хочет принуждать ее остаться в совхозе, знает, как хочется Жене попасть в институт, как хочется пожить ей в большом городе… А в то же время, как горько ему, наверно, было вчера, когда совхозные ребята кричали, что они останутся в совхозе, что они не боятся работы на родной земле, а она, его дочь, сидела молча, потупив голову!..