Днем на Густава наваливалось столько всего, что некогда было думать ни о чем, кроме текущих дел его рекламного агентства. Но ночами он или мучался бессонницей, раздумывая над бренностью существования и неизбежным одиночеством каждого человека, или засыпал беспокойным сном, который часто прерывался кошмарными видениями.

Видимо, пришло время подумать о своем будущем, Густав, честно сказал он себе. Тебе уже тридцать восемь, а у тебя ни семьи, ни детей. Вот твой отец никогда ничем не болел, а умер в одночасье от сердечного приступа. А если и ты так же сгоришь на работе, что останется после тебя на земле? Неужели твоя жизнь прожита даром, растрачена на рекламные кампании бездарных и бесполезных товаров?

Густав решительно поднялся и потрепал по плечу свою черноглазую подругу.

— Эстер, проснись!

Молодая женщина, недоумевая, с трудом открыла глаза.

— Эстер, я думаю, нам нужно пожениться и поскорее завести детей. Время уходит, и его потом не вернуть.

Она ойкнула и села в кровати, ошалело глядя на него своими огромными глазами.

1

Ребенок, словно магнит, снова и снова притягивал взгляд Патриции. Очаровательный темноволосый и синеглазый малыш уютно расположился на коленях у такой же темноволосой и синеглазой мамы, сидящей напротив Патриции. Его милое лопотание и безмятежная улыбка разрывали ее сердце, перечеркивая надежду провести беззаботный день, не обремененный горестными воспоминаниями. Ведь этого младенца тоже звали Даниель. Его молоденькая мама, казалось, не устает вновь и вновь повторять это имя. К тому времени, когда электричка подошла к ее остановке, Патриция молча глотала непрошеные слезы, стараясь не разреветься в голос.