Густав изменил прическу, теперь у него была короткая стрижка, но от этого он не стал выглядеть менее сексуальным. Патриции неудержимо захотелось протянуть руку и запустить пальцы в его густые черные волосы…

Маленькая струйка пота начала свой неприятный путь вниз по спине.

— Что ты здесь делаешь? — чужим голосом спросила Патриция.

Ей было трудно оставаться невосприимчивой к обаянию этого человека, как она ни старалась.

На щеке Густава появилась ироничная ямочка.

— Тебя ищу, что я еще могу здесь делать?

И он застегнул пиджак… чрезвычайно дорогой клубный пиджак.

Густав смотрел, как она с демонстративным отвращением ест бутерброд. Прежде чем Патриция приступила к еде, она не преминула заявить во всеуслышанье, что делает это только под давлением сложившихся обстоятельств, а вовсе не потому, что ей этого хочется.

Она осталась такой же упрямой, как и прежде. Такой же упрямой и красивой. Она была просто потрясающе привлекательной. Краски постепенно возвращались к ней, и она опять блистала своим замечательным цветом лица. Зеленые глаза сияли как отборные изумруды, но при этом выражали негодование и недовольство. Длинные, вьющиеся рыжеватые волосы каскадом падали на плечи… Он уже в который раз удивился: и как ей удается всегда быть такой красивой, совсем не затрачивая времени, денег и сил на косметику и изощренные прически?

Он скучал по ней, только сейчас он понял это. Под ложечкой у него засосало, душа наполнялась неприятным предчувствием и удивлением. Ведь он пришел сюда с ясной целью — сказать ей то, что он так давно собирался, и уйти, чтобы больше никогда с ней не встречаться. Так отчего же он опять стал сомневаться в правильности своего выбора?

— Моей тете не стоило говорить тебе, куда я направилась, — недовольно проговорила Патриция, надув прелестные губки. — Но все равно странно, что ты нашел меня. Ведь Оттава — такой большой город…