— Она всегда забывает позавтракать… — зачем-то объяснил Густав сердобольной пожилой даме. — И уже не первый раз падает в обморок, — обреченно добавил он.

— Ее нельзя оставлять без присмотра! — Старушка взяла из рук Густава бутылку воды, тщательно закрутила пробку и вернула в сумочку. — Здесь есть чудесный кафетерий, вы могли бы сводить вашу супругу туда и угостить ее чашечкой кофе с каким-нибудь вкусненьким бутербродом.

— Именно это я и собирался сделать.

Густав одарил даму неотразимой улыбкой, от которой ожила бы и каменная статуя. Наверняка эта бабушка ни один день будет вспоминать любезного юношу и даже рассказывать о нем своим подружкам, таким же милым старым дамам, пахнущим увядающими цветами;

Все еще улыбаясь, Густав взглянул на Патрицию, и ее унявшееся было сердцебиение опять зачастило.

— Не нужно мне никакого кофе…

Старые обиды давали о себе знать. Вставая, Патриция нарочно постаралась обойтись без помощи Густава, хотя он тут же предложил ей свою руку. Она отряхнула юбку, негодующе взглянув на него, осыпав снопом зеленых искр. Пусть не думает, что его внезапное появление обрадовало ее. Почему он считает себя вправе вмешиваться в ее жизнь? И это после долгих лет разлуки! Не может же он надеяться, что появится здесь спустя пять лет, как ни в чем не бывало, и все между ними опять пойдет по-прежнему!

Патриция спохватилась и одернула себя. Я просто дурочка, грустно подумала она. Зачем ему все это? Если бы он хотел вернуться к ней, он бы сделал это давным-давно. Еще до того, как она построила непреодолимую преграду вокруг своего сердца, пытаясь хоть таким образом облегчить свою обиду и разочарование.

— Береги вас Господь! — прошептала пожилая дама, одаривая их лучезарной улыбкой, и поторопилась по своим делам.

Патриция облизала пересохшие губы и краем глаза посмотрела на Густава. Он возвышался нал нею — высокий, широкоплечий, атлетически сложенный, самоуверенный, — вновь заставляя ее чувствовать себя всего лишь слабой женщиной.