— Поверь, ничего не изменилось. Абсолютно ничего. Брэндон — это прошлое. Однако никто лучше меня не знает, что мы не можем убежать от своих воспоминаний, так же как и справиться с ними! Теперь пойдем, покажи костюм, который ты сделал для меня, чтобы произвести очередную сенсацию.

Уэйн бросил на нее быстрый, пытливый взгляд, а потом подошел к столу и нажал кнопку интеркома:

— Принесите платья для мисс Уильямс.

Рейвен, конечно, видела эскизы и ткани, но приятно удивилась почти готовым нарядам. Платья были сшиты для сцены. Под светом юпитеров туалеты будут сверкать и искриться. Здесь же, в элегантном салоне Уэйна, зеркала которого показывали ее со всех сторон, Рейвен чувствовала себя неуместно и странно в этом кроваво-красном, отливающим серебром платье. Хотя шоу-бизнес всегда был странным.

Она смотрела на свое отражение и вполуха слушала бормотание Уэйна, пока он подгонял платье по ее фигуре. Она могла только вспоминать. Шесть лет назад Рейвен напоминала испуганного ребенка, когда ее альбом поднялся на вершины хит-парадов и впереди замаячил концертный тур. Это все случилось так быстро — грандиозный успех после одного-единственного вечера, без многолетней борьбы, пьянства и наркотиков. Она была очень молода, но уже пыталась доказать, что не относится к той категории людей, кто случайно выплыл на поверхность. Роман молоденькой девушки с Брэндоном Карстерсом — известным певцом и композитором — стал увлекательной новостью для журналистов, но не повредил ее карьере. Она стала принцессой эстрады. Больше шести месяцев их лица появлялись на обложках журналов, продававшихся в киосках на каждом углу. Они улыбались с обложек, а заголовки гласили: «Рейвен и Брэндон вьют любовное гнездышко», «Рейвен Уильямс и Брэндон Карстерс сами пишут музыку, сочиняют песни и сами их поют».

Брэндон сердился. Они старались избегать слишком навязчивой рекламы, потому что были счастливы и видели только друг друга. Потом, когда он внезапно уехал, знакомые фотографии и их фамилии все еще долго появлялись на журнальных обложках, но слова были холодными и жесткими, а подробности о неудачно сложившейся личной жизни звезды причиняли боль, выставляя ее переживания на публичное обозрение. Рейвен перестала смотреть журналы.