Она заиграла Моцарта. Полная трагизма музыка звучала в унисон с ее настроением. Даже когда она закончила играть, в воздухе, казалось, остались витать ее гнев и смятение.

— Я вижу, ты дома, — мягко прозвучали слова Джули, появившейся в дверях.

Эта стройная, элегантно одетая брюнетка вошла в жизнь Рейвен спокойно и естественно шесть лет назад. Девушка из богатой семьи регулярно посещала вечера у старых богачей и изнывала от скуки. Совместное проживание привнесло в жизнь обеих девушек нечто очень важное: дружбу и взаимное доверие. Джули заботилась о бесчисленных мелочах, связанных с карьерой Рейвен, а Рейвен подарила Джули смысл жизни, которого та была лишена в мире больших денег.

— Как прошла запись? — спросила Джули.

Она была высокой блондинкой, элегантной, стройной, с особым калифорнийским шиком.

Рейвен подняла голову, и улыбка сбежала с лица Джули. Прошло много времени с тех пор, как она последний раз видела у подруги этот беспомощный, опустошенный взгляд.

— Что случилось?

Рейвен глубоко вздохнула.

— Он вернулся.

— Где ты его встретила? — Джули не спрашивала, кто «он». За проведенные вместе годы только две причины могли вызвать у Рейвен такой взгляд. Одной из причин был мужчина.

— В студии. Он стоял у кабины. Не знаю, сколько времени он провел там, прежде чем я его увидела.

— Удивительно. Что это Брэндон Карстерс делает в Калифорнии? — Джулии поджала чутьподкрашенные губы.

— Не знаю. Сказал, что дела. — Рейвен покачала головой. — Может быть, он снова приехал на гастроли. — Она пыталась избавиться от напряжения, потирая руками шею… — Брэнд придет сюда завтра.

— Понятно.

— Джули, не надо играть роль секретаря, — взмолилась Рейвен, прикрывая глаза. — Лучше помоги мне.

— Ты хочешь видеть его, Рейвен? — Вопрос был задан в лоб. Рейвен знала, что Джули практичная, организованная, логически мыслящая женщина, придающая значение деталям, обладала такими качествами, которых начисто лишена была сама Рейвен. Они прекрасно дополняли друг друга.