С другой стороны, Джастин слишком великолепна для девушки-скаута. Если тридцать четыре — возраст зрелости, в чем я лично сомневаюсь, зрелость принесла ей новое очарование, сделала ее гораздо более соблазнительной, чем в юности. Лет с восемнадцати до двадцати пяти она сияла на модельном небосклоне и была стопроцентной американской красавицей, этакой королевой студенческого бала. Можете себе представить: глаза совершенно невозможной голубизны, черты лица до того безукоризненные, что их и описать невозможно, быстрая очаровательная улыбка и легкие ямочки на щеках.

Теперь от Джастин глаз не отвести, никогда не подумаешь, что когда-то она была типовой красоткой. Глаза у нее все того же волшебного цвета, но взгляд часто задумчивый и даже сосредоточенный. Улыбается она теперь нечасто, зато в улыбке этой нет автоматизма, который вырабатывается от постоянной работы с фотографом. Выражение ее лица постоянно меняется, наблюдать за ним удивительно приятно, оно словно отражает работу мысли. Она для меня — идеал женщины, входящей в лучшую пору своей жизни, и самые достойные из мужчин, небо тому свидетель, согласны со мной. Но она отвергает их одного за другим. Иногда я с трудом сдерживаю ярость, слушая, как она объясняет с дьявольским спокойствием, чем ее не устраивает очередной кавалер.

Наверное, свою привычку просто отмахиваться от проблем, с которыми ничего нельзя поделать — будь что будет! — Джастин унаследовала от своих англосаксонских предков. Я, наоборот, если вижу какой-то недостаток в мужчине ли, в обстоятельствах ли, всегда на него бросаюсь и начинаю бороться с ним, не жалея ни сил, ни средств. Главное — исправить! Это у меня в крови — мои предки с обеих сторон итальянцы, да к тому же южане.

Скорее всего именно потому, что у нас такие разные подходы к жизни, мы отлично сработались.