Он яркими красками живописал, например, как они вынуждены были копаться в помойках одного из глухих английских городишек, расположенных рядом с Плимутом, чтобы найти что-нибудь съестное. Гордон не щадил дамского уха, и Агнес невольно содрогнулась — не из брезгливости, а, скорее, от сочувствия к несчастному ребенку, который рос без материнской любви, в голоде, холоде и нищете…

Гордон заметил ее реакцию, но, судя по всему, неправильно ее истолковал и на пути домой, подвозя Рокуэллов на своем «роллс-ройсе», подтрунивал над чрезмерной благовоспитанностью Агнес. Поскольку именно он был душеприказчиком деда, Агнес могла представить, что произойдет, если Сьюзен скажет ему, что завещание не выполняется и что она требует для себя более справедливой доли при разделе имущества…

Агнес на всю жизнь врезалось в память выражение лица Гордона в те минуты, когда адвокат зачитывал посмертную волю покойного графа Тимоти Рокуэлла: губы молодого человека сжались в тонкую белую линию, глаза стали жесткими и непроницаемыми. Агнес сразу уловила, что он гневается, но не могла понять, на что. Странно, ей удавалось моментально почувствовать малейшие перемены в его настроении, а вот объяснить их она не могла.

— Ну, — небрежно бросила Сьюзен, — мне пора идти, если я хочу застать Гордона… Надеюсь, сестренка, ты позволишь мне воспользоваться твоим автомобилем?

— Сьюзен, — хмуро сказала Агнес, — я бы предпочла, чтобы ты не делала этого… К тому же сегодня выходной, вполне возможно, что у него… гость и присутствие посторонних будет нежелательно.

— Гость? — Сьюзен недоуменно посмотрела на Агнес, а потом, все поняв, звонко расхохоталась. — Ты хотела сказать — гостья, не так ли?.. Думаю, он совсем не обидится, скорее наоборот. Ему наверняка до смерти надоели эти его дурочки и хочется пообщаться с девушкой не просто красивой, но и умной! Жаль, у меня всякий раз мало времени, а то бы я его раскрутила, чтобы проверить, чего стоит его хваленая сексуальность…