Поэтому девушка не желала выслушивать попреки сестры, не имевшей ни малейшего представления о тяжести финансовой ситуации. Субсидии, о которых она говорила с такой легкостью, будто речь шла о само собой разумеющемся деле, выплачивались ей вовсе не из доходов имения, как она, вероятно, полагала, а из кармана Гордона. Самое унизительное, что Агнес не могла ни воспротивиться этому, ни сказать сестре всю правду, и вынуждена была хранить постыдное молчание, безмолвно принимая благодеяния со стороны постороннего человека.

Как душеприказчик деда, Гордон имел предельно четкое представление о финансовом положении имения; впрочем он наверняка представлял его задолго до того, как официально вошел в курс дела.

В последние месяцы жизни Тимоти, когда стало ясно, что он долго не протянет, именно Гордон придавал старику силы жить. Дед доверял ему так, как никогда не доверял ни сыну, ни даже самой Агнес. Впрочем, для Тимоти она была всего лишь женщиной, слабым созданием, которому нужна опека и руководство.

Гордон — иное дело. Он не просто мужчина, а мужчина в квадрате. Однажды — это было за неделю до смерти деда — тот, дребезжа старческим смехом, пересказал Агнес историю Гордона о том, как он, еще подростком, подделав свидетельство о рождении, в качестве матроса объехал вокруг света на гигантском нефтеналивном танкере.

Тимоти тогда объявил: «Этот малый скроен из той же материи, что и сэр Чарльз Рокуэлл. Он из тех, кто играет только по своим правилам. Он, конечно, немного прохиндей, зато гнет свою линию, не отступая. Иначе говоря, он мне нравится», — заключил дед и взглянул на Агнес так свирепо, будто ожидал, что она начнет спорить с ним.

Именно потому, что Агнес знала родословную Гордона, намеки Сьюзен на то, что он не одобряет ее усилий по спасению Спрингхолла, вывели ее из себя, и она запальчиво сказала:

— Он может считать, как ему угодно, но имение принадлежит мне, и я делаю с ним все, что хочу! И не Гордону Стэмфорду диктовать мне условий! — добавила девушка, злясь, что так болезненно реагирует на шуточки сестры.