— Понимаешь, — проникновенно сказала Сьюзен, — мне нужно сделать все как можно быстрее, одна нога — здесь, другая — там. В четыре я должна быть в Лондоне. За мной заедет Бобби, и мы отпразднуем в «Ритце» день рождения одного из его друзей.

— Бобби? — свела брови Агнес. — В прошлый раз ты говорила об Алексе.

— Это было в прошлый раз, — не моргнув глазом ответила Сьюзен. — Бобби — телерепортер, мы познакомились с ним на презентации новой коллекции нижнего белья.

— Сьюзен, может быть, тебе не стоит ехать к Гордону? Мне с трудом удается удерживать Спрингхолл на плаву, и потому…

— С трудом удерживать! С трудом удерживать! — злобно бросила Сьюзен. — Кому он нужен, твой Спрингхолл, кроме тебя и деда, который давно уже в могиле! Зато я — живу, и мне нужны наличные деньги! Кстати, — насмешливо добавила она, — хочу тебе сообщить, что твоя затея возродить Спрингхолл не придает тебе блеска в глазах Гордона. Он — человек разумный и, насколько я поняла из общения с ним, всю эту твою возню со свадьбами и прочими игрищами не одобряет.

Агнес вспыхнула. Сьюзен, иронизируя, давала ей понять, что она куда более осведомлена о настроениях Гордона, чем сама Агнес. Это и понятно: с кем охотнее будет откровенничать мужчина — с бесцветной занудной девицей или с красавицей-манекенщицей, притягивающей каждый мужской взгляд?

Но терпеть и дальше уколы Сьюзен было выше ее сил. Агнес слишком много перенесла за последние восемь месяцев, прошедшие со времени смерти деда и отца. Она слишком ожесточенно боролась за то, чтобы выполнить обещание, которое дала Тимоти, и несла на своих плечах бремя двойной ответственности за судьбу имения и людей, которые в нем работали.