Она молчала.

Он переступил с ноги на ногу и ударился локтем о стену:

– Дженна…

– Хорошо. Ты получил мою записку?

Он полез в карман рубашки, вытащил снимок, взглянул на малышей и передал ей:

– Ага, получил. И как ты это объяснишь?

Она посмотрела на личики двойняшек, и он заметил, как дрогнули ее губы и потеплел взгляд. Но все тут же исчезло, и она подняла на него холодные глаза:

– Думаю, слово «папочка» само по себе все объясняет.

– И тем не менее.

– Хорошо, – Дженна прошла по каюте, оттолкнув с дороги Ника, в результате чего он ударился о стену, наклонилась и вытащила из-под кровати чемодан. Наклоняясь, она чувствовала на себе его взгляд, но сейчас ее это только раздражало.

Она старалась не обращать внимания на жар, окативший ее, как только он оказался рядом с ней. Она действительно не понимала, почему подскакивает и запинается сердце. И пусть в другие частях тела ощущается некое стеснение, ее это нисколько не волнует.

Вытащив чемодан, она уже собиралась его поднять, но подоспел Ник и забросил его на кровать. Ну и что же, что от его прикосновения у нее словно обожгло кожу? Он об этом знать не должен, правда же?

Она открыла молнию, достала голубой альбом и протянула ему:

– Вот, взгляни. А потом мы поговорим.

В его огромной загорелой ручище альбом казался совсем маленьким. Он сначала посмотрел на него, потом поднял взгляд на Дженну:

– Что это?

– Посмотри-посмотри, Ник.

Потекли секунды, показавшиеся ей долгими часами. Затаив дыхание, она следила за тем, как от страницы к странице меняется выражение его лица. Она и альбом-то сделала именно для такого случая. Своего рода хронику. Потеря работы, потом известие о беременности и рождение двойняшек. Двадцать вручную оформленных страниц – специально чтобы помочь ему понять, как она прожила последний год и половину своей жизни.

Ради детей, которых он создал и ни разу не видел.