Здесь тоже рестораны и бары лепились друг к другу, но их оштукатуренные фасады выглядели несколько обветшалыми, словно захватанными снующими по тротуарам туристами. Пока такси пробиралось между машинами, Ник глазел по сторонам. Он увидел рынок под открытым небом, состоявший примерно из трех десятков ларьков, в которых можно было купить все: от турецких драгоценностей до раскрашенных фарфоровых осликов.

Кабу – туристический город, и его жители делали все, чтобы доллары зевак оставались в городе.

– Странно, да? – задумчиво сказала Дженна, и Ник повернулся к ней. Она тоже разглядывала в окно город. Он не понял, она сказала это ему или себе. – Такая роскошь на берегу, а всего в нескольких кварталах от…

– Такой же город, как и все, – отозвался он.

Она взглянула на него:

– Немного разочаровываешься, когда из-под глянца проступает настоящее.

– Всегда есть обратная сторона. Во всем. И во всех, – сказал он, глядя ей в глаза. Интересно, что она чувствует?

– Тогда что спрятано за твоим фасадом?

Ник сдержал улыбку:

– Я исключение из правил. Что видишь, то и есть. Никаких неизведанных глубин. Никаких запутанных секретов. Никакой мистики. Никакого обмана.

У нее посуровело лицо:

– Не верю, Ник. Не так уж ты мелко плаваешь, как хочешь показать. Я слишком многое помню, чтобы купиться на это.

– Значит, ты не то помнишь. И не ищи того, чего нет, Дженна, – сказал он тихо на тот случай, если водитель понимал по-английски. – Я не единственный богатенький мальчик, которого пытаются поймать на крючок. – Он наклонился к ней, посмотрел ей прямо в глаза и добавил: – Я делаю тест ради собственного спокойствия. Если дети мои, я должен это знать. Но не строй воздушных замков, а то, когда они рухнут, окажешься под обломками.