Глядя в эти холодные глаза, Дженна чувствовала, как по телу ползут мурашки. Всю ночь, лежа в кровати, она думала о нем и о том, правильно ли поступила, явившись к Нику. Рассказав ему о сыновьях. Сейчас ей казалось, она допустила грубейшую ошибку.

Что будет, когда он убедится, что дети его? Удовлетворится ли ежемесячным чеком на пособие? Или потребует периодического общения с мальчиками? А если потребует, как приспособить его к их жизни?

Она мысленно прикинула, как Ник проводит время в ее крошечном домике на Сил-Бич. Невозможно. Его образ жизни так отличается от ее, словно они с разных планет.

Она сказала:

– Ник, я знаю, в глубине души ты считаешь, я тебе все наврала. Но я не вру, – она помолчала, пытливо вглядываясь в его лицо. То, что она увидела, не улучшило ее настроения. – Поэтому я хочу, чтобы ты мне кое-что пообещал, прежде чем пройдешь тестирование.

Он хохотнул и хлопнул себя по колену:

– Зачем мне это надо?

– Тебе незачем, но я все-таки прошу.

– О чем? Что пообещать?

Она опять попыталась что-нибудь прочесть на его лице, но он словно ставнями закрылся. У нее возникло ощущение, что в такси она одна. Все же он слушал, и она на это рассчитывала.

– Пообещай мне, что в любом случае, что бы ни случилось, каково бы ни было твое отношение ко мне, ты не отыграешься на наших сыновьях.

Склонив голову набок, он внимательно смотрел на нее. Она глубоко вздохнула. Он наконец кивнул:

– Хорошо. Даю слово. Все, что произошло и происходит между нами, никак не повлияет на мое отношение к твоим детям.

Дженна слабо улыбнулась:

– Спасибо.

Он торопливо добавил:

– Но если это мои сыновья, нам с тобой надо будет о многом поговорить.

Тестирование провели быстро. Дженна с Ником опомниться не успели, как опять оказались в такси, возвращавшемся в порт. У нее крутило в животе, кружилась голова. Ей надоело быть запертой в кабине среди забитой машинами улицы. Ей необходимо пройтись пешком и подышать воздухом. Ей просто необходимо избавиться от ощущения железной западни.