Дженна снова ощетинилась:

– Во-первых, у знакомых тебе женщин наверняка отсутствует материнский инстинкт. Что, не так? Во-вторых, малыши не «орут» весь день. В-третьих, мои дети не западня. Это огромный подарок, за который я каждый день благодарю судьбу. Ты меня не знаешь, Ник. И не притворяйся, что знаешь.

Он вздернул темную бровь, голубые глаза весело заблестели. Он мягко сказал:

– Я не собирался тебя обижать. Меня восхищает то, что ты делаешь и как ты к ним относишься. Я только хотел сказать, тебя приятно слушать.

Ей стало неловко. Ну не идиотка ли?

– Извини, я немного вспылила.

– Немного? На ум сразу приходит Матушка Гусыня, – он опять повел ее, придерживая за талию, как будто опасался, что она может потеряться.

Дженна даже хихикнула:

– Знаешь, ты прав. Я поняла это в тот же миг, как родила. Я была так потрясена, когда увидела их. Удивительное ощущение. Два крошечных мальчика… И знаешь, что они появились из тебя… Еще минуту назад их не было, а вот они уже здесь, дышат, кричат. Они сразу заняли все мое сердце. Я почувствовала любовь такую полную, такую отчаянную. Я никогда никому не позволю их обидеть. Никто не посмеет плохо говорить про моих детей. Никто!

Он задумчиво кивнул:

– Ага. Понимаю.

И легонько погладил ее по спине. Дженна поклялась бы, что, несмотря на платье, она чувствует его кожу на своей. У нее даже прервалось дыхание.

Она взглянула ему в глаза и увидела – он смутился.

– Что это? Что случилось?

Он торопливо ответил:

– Ничего. Просто… – и он замолчал. Потом тряхнул головой и сказал: – Пошли, нам еще далеко.

Через полчаса у Дженны заболели ноги, и она пожалела, что выскочила из такси. Но это кое-чем компенсировалось. Прогулкой с Ником. Его рукой на ее талии. Словно они действительно парочка. Она знала, что в любой момент может вывернуться из его руки, но, признаться, ей была очень приятна его близость.