Дженна, опять сев на диван в гостиной Ника, засмеялась и покачала головой:

– Спасибо, нет. Я думаю, мне лучше остаться на борту и немного отдохнуть.

Мэри сокрушенно покачала головой:

– Как можно отдыхать, если вы остаетесь в каюте с Ником Фалько! Я замужем уже двадцать лет, и то у меня при взгляде на него прилив крови случается.

Дженна понимала, о чем говорит подруга. За последние несколько дней они с Ником не расставались почти ни на минуту. И когда они находились здесь, в каюте, огромное помещение, казалось, уменьшалось до размеров платяного шкафа.

Дженна чувствовала себя так, словно она с трудом сохраняет равновесие на проволоке, туго натянутой над потоком лавы. Одно неосторожное движение, и…

– Эй, Дженна, вернитесь на Землю.

– Извините, я немного задумалась, – Дженна улыбнулась, встрепала волосы и тяжело выдохнула.

– Еще бы, представляю, о чем.

– О чем?

– Эх, милая, вы сильно увлечены, разве нет? – Мэри наклонилась над Дженной и стиснула ее руку.

Испугавшись, что Мэри может оказаться права, Дженна поспешно возразила:

– Не понимаю, о чем вы.

– Очень даже понимаете. Я видела, как вспыхнули ваши глаза, когда я упомянула Ника Фалько.

– О господи…

– Ну и что плохого? Вы оба холостяки. И явно увлечены друг другом. Хочу сказать, я видела, как он на вас смотрел на вчерашнем ужине.

Накануне вечером они, все четверо, действительно пару часов провели за совместным ужином. И хотя Дженна боялась неловкости – ввиду напряженных отношений между ней и Ником, – они все отлично провели время. Она видела, как Ник болтает с Джо Карреном, делится с ним историями о прошлых круизах, смеется. У нее в самом деле кое на что открылись глаза.

Она так долго считала его бабником, мужчиной, которого женщина интересует только в постели. Человеком, который ловит сиюминутные удовольствия. А теперь она открывала в нем другого Ника, способного веселиться в компании людей, не относящихся к кучке «избранных», способного купить пару крошечных футболок для двух малышей при полной неуверенности, что дети – его. Этот парень повергает ее в вязкое вожделение одним только взглядом.