Именно за покой Дженна выбрала это местечко и приходила туда почти каждый вечер, постоять и посмотреть на море под льющуюся вокруг нее музыку. Она никогда и никого туда не приглашала. До того вечера, когда на нее наткнулся Ник.

– Я помню, – пробормотала она, искоса взглянув на Ника.

Не надо было этого делать. Он оказался слишком близко. Его глаза, его губы. И его запах, такой густой и соблазнительный. У нее внутри все задрожало, она еще крепче вцепилась в поручни.

– Ты танцевала. Одна. В темноте, – продолжал он таким тоном, словно она ничего не говорила. – Ты меня не замечала, и я смотрел, как ты кружишься под музыку. Ты тряхнула головой, и волосы упали на плечи.

– Ник…

– На твоем лице сияла улыбка, – сказал он. Она и не думала, что у него может быть такой глубокий голос. – Ты словно смотрела в лицо своей любви.

Дженна проглотила комок в горле и неловко отодвинулась. Она изнемогала от желания.

– Не надо, Ник…

– И мне захотелось быть той любовью, которой ты улыбалась. Для которой ты танцевала в темноте, – он провел пальцами по ее руке, и Дженна вздрогнула от зноя, прокатившегося по телу.

Она глотнула воздуху, но это не помогло. Голова продолжала кружиться. И сердце прыгало. И тело пылало, как огни на Таймс-сквер в канун Нового года.

– Зачем ты это делаешь? – прошептала она и сама услышала прозвучавшую мольбу.

– Потому что я хочу тебя, – ответил он, придвинулся вплотную, опустил руки на плечи Дженны и развернул ее лицом к себе. – Потому что я смотрел на тебя в лунном свете и понимал, что если немедленно не коснусь тебя, то взорвусь. Я хочу тебя. Как хотел тогда. Может, даже больше.

Ох, она чувствовала то же самое! Ей очень хотелось прижаться к нему. Ощутить его силу и тепло. Но она отшатнулась. Она решила сопротивляться. Держать в узде свои желания, из-за которых когда-то ступила на каменистую тропу нелегкого будущего.