– …приходился мне двоюродным дедом. Он был братом моего дедушки, – пояснила Сьерра. Чем скорее все прояснится и чем скорее они придут к соглашению, тем скорее она сможет уйти отсюда. – Братья Уиллард и Эскотт Эверли унаследовали винзавод и плантации, основал которые их отец, мой прадедушка. Каждый из них получил половину акций. Я ни разу не видела дедушку Уилларда. Он уехал из Эвертона еще до моего рождения, но, насколько я поняла из рассказов моей бабушки и других родственников и знакомых, он оказался белой вороной, вернее, черной овцой, в семействе Эверли.

– То же самое говорил и сам Уиллард, – кивнул Ник.

Сьерра посмотрела на него широко открытыми глазами:

– В самом деле?

– Вас это удивляет? – ответил Ник вопросом на вопрос. – Неужели белая ворона, вернее черная овца, не осознает, в чем ее отличие и какими нелестными эпитетами ее награждают сородичи?

– Если быть до конца честной, то прежде я не задавалась таким вопросом. Ведь мы с ним не встречались.

– Вам повезло, мисс Эверли. Мне по роду занятий чаще всего приходится иметь дело с отщепенцами самого разного сорта.

Сьерра запнулась на секунду:

– Ах да! Ваше агентство. Значит, это что-то вроде детективного бюро? Как же я сама сразу не сообразила. Должно быть, Расс – как раз из числа тех мужей, которые нанимают детективов, чтобы заснять в каком-нибудь мотеле на видеокамеру неопровержимые доказательства измены своей супруги. Неудивительно, что контора так тщательно охраняется. Всем известно, какие отвратительные подробности частенько вытаскивают на свет в детективных агентствах.

Она вдруг испытала неожиданное облегчение. Всякий, кто даже время от времени смотрит телевизор, понял бы, что частного детектива вряд ли увлекут дела, связанные с виноградниками и винзаводом, – хлопотные и муторные заботы, не приносящие быстрых результатов. Вряд ли Николас будет держаться за свою долю.