Селина пододвинула ближе плетенный из ивовых прутьев коврик и поставила на него ноги. Пора ложиться. Нечего праздно сидеть здесь, гадать о том, что происходит за дверями дома мисс Роуз, размышлять об Уилле Бомонте и давать оценки тем, кому он встретился на жизненном пути.
Она почти не помнила его. Да, Викки много говорила о нем, как правило, таинственным шепотом. Она упоминала о таких вещах, которые в представлении Селины не имели никакого смысла. Ну зачем, спрашивается, молодой человек должен лезть языком в рот девушки или трогать ее в определенных местах? Зачем уговаривать ее сделать то, что делать не полагается?
К счастью, Селина была тогда слишком мала.
Впрочем, она прекрасно запомнила, какой шум поднялся в их доме, когда родители заявили, что Викки не должна больше встречаться с Уиллом. Ее сестра рыдала тогда так, словно ее сердце разрывалось от горя, грозила, что будет бегать к Уиллу тайком и вообще удерет из этого ненавистного дома. В конце концов она получила такую взбучку, какой сестры Хантер никогда не знали; их родители вообще—то были терпимыми и мирными людьми, но только не тогда, когда речь заходила о Билли Рее Бомонте.
Селина вздохнула. Ей страшно хотелось, чтобы подул ветерок, чтобы прошел дождик, чтобы лето поскорее прошло и наступила осень. И чтобы Уилл Бомонт собрал свои вещички и убрался восвояси, не успев наделать бед в их тихом городке.
А больше всего ей хотелось найти в себе достаточно смелости и поступить, как Уилл когда—то: покинуть Гармонию навеки.