Несмотря на свой благородный вид, он вдруг напомнил ей затаившегося тигра, готового наброситься на неосторожную жертву.
Саймон выжидающе посмотрел на нее:
— Я готов, приступайте, Аманда.
Ей надоело покровительственное отношение со стороны мужчин, которым она в полной мере успела пресытиться в замужестве. Каким бы сексуальным этот парень ни был, никто из них не знал свое дело так, как она. В этом была вся ее жизнь. И он вскоре убедится, что она не изворотливая торговка. Аманда одарила его улыбкой, призванной выразить ее уверенность в том, что она собиралась сказать, и приступила к изложению первоначального предложения, с которым она обратилась к Эрику.
Если бы он не сидел, ее улыбка все равно пригвоздила бы его к месту.
Да, эта женщина — горячая штучка. Красивая. Фигура, от которой дух захватывает, несмотря на то что она прячет ее под прямым пиджаком и длинной юбкой, позволявшей только догадываться, какие под ней скрываются ноги. И она, черт побери, его противник.
Саймон сидел и слушал хрипловатый голос, который мог бы украсить его сексуальные фантазии, но вместо этого рассказывал ему, почему он должен позволить кузену воплотить в жизнь свой план развала компании, принадлежащей их семье.
Хорошо, стало быть, она не считает это развалом. А почему она должна так считать? Ведь на карту поставлены мечты не ее деда.
Аманда продолжала пояснять, что в результате слияния возрастет доля обеих компаний на рынке.
— Откуда у вас эти цифры? — спросил Саймон, прервав ее размеренную речь.
Он должен был спросить ее. Она даже не нахмурилась от такой невежливости и без запинки приступила к изложению рыночной статистики, на основе которой она и построила свое предложение.
— А что будет со служащими? Я так и не понял, как слияние скажется на сотрудниках с совпадающими должностями.
На самом деле он все понимал. Это означало, что людей заставят уйти. Лояльных работников, которые вправе рассчитывать на ответную лояльность со стороны своей компании. Но он хотел, чтобы это сказала она. Он хотел видеть лицо кузена, когда она это скажет. Или Эрику это безразлично?