Ребекка провела пальцами по широким плечам, ощущая его силу сквозь накрахмаленную ткань рубашки. Его мускулы слегка дрожали и перекатывались под ее руками, обещая мощь и чувственность, а ладони переместились вниз по ее спине к талии.

— Ты такая тоненькая, — прошептал он ей в губы. — Кажется, я могу переломить тебя пополам, если не буду осторожен.

Ребекка взглянула на него мечтательными глазами.

— Тогда ты должен быть очень осторожным, правда?

— Даю слово. Я буду очень осторожен с тобой. Просто доверься мне, детка. Отбрось все свои страхи и доверься мне. Я позабочусь обо всем.

Он приподнял ее и прижал к твердым, горячим, жаждущим бедрам, чтобы удостовериться, что и она чувствует потребность в нем.

Ребекка обвила его шею руками и поцеловала, безмолвно давая ответ.

— Все будет очень хорошо. И очень правильно.

Кайл поднял ее и понес в спальню.

Ребекка удивленно ощущала его непреклонную пульсирующую решимость. Существовало так много вещей, которые в этот момент она хотела узнать, и так много вопросов, которые хотела задать. Но не было возможности. Настойчивое желание Кайла стояло на первом месте, и она хорошо понимала его, потому что собственная жажда угрожала уничтожить ее. Два месяца парения на краю страсти, восемь недель наслаждения невысказанными вслух фантазиями брали реванш.

Позже будет достаточно времени, чтобы поговорить, сказала себе Ребекка, когда Кайл осторожно поставил ее на ноги около широкой кровати в затемненной спальне. Она посмотрела на него снизу вверх.

— Я люблю тебя, — прошептала она.

— О, Бекки, милая, — напряженно пробормотал он. — Моя сладкая преданная Бекки. Как я вообще жил без тебя?

Он накрыл ее рот губами, поймал ее ладони и поднес к верхней пуговице рубашки. Ее пальцы слегка дрожали, когда она покорно приступила к расстегиванию. Потом почувствовала его руки на застежке-молнии своего платья.