Сначала Одри просто таращилась на него. Потом взгляд ее стал сердитым.

– Отлично! – рявкнула она, со стуком поставила опустевшую бутылку на деревянный подлокотник шезлонга и широкими, уверенными шагами зашагала прочь, сильно размахивая руками.

Джек посмотрел, как она уходит – точнее, он посмотрел на ее подпрыгивающую попу, торжествующе улыбнулся, всунул в уши наушники и включил айпод.

Дива. Он слишком долго проработал в Голливуде, поэтому легко угадывал звезд, поглощенных собой – а эта цыпочка была чересчур поглощена собой.

Он обрадовался, что у него в айподе всего четыре песни Одри Лару.

Джек лежал, потягивал пиво, смотрел на океан, шевелившийся, как живое существо, и думал о своем самолете и о технических требованиях к его бортовой кабельной системе. Он как раз открывал вторую бутылку – и тут постучали по его макушке. Очень сильно постучали, костяшками пальцев.

– Ой! – воскликнул Джек, сел, схватившись за голову, и оглянулся.

Одри стояла, подбоченясь, широко расставив ноги; ее плоский обнаженный живот выглядел очень соблазнительно, а маленький бриллиантик в пупке подмигивал в нескольких дюймах от его носа. Джека внезапно охватило сильное, безумное желание прижаться лицом к этому нежному животу, но вместо этого он посмотрел в ее зеленые глаза.

– Да-а? – лениво протянул Джек.

– Ладно, Джек. Прости, что я взяла твое пиво, – произнесла она, словно это решало все вопросы.

– Извинения приняты. До свидания. – Он отвернулся.

– Ну ладно, ладно… и заняла твой шезлонг, – добавила она. На это не последовало никакого ответа, и тогда Одри опустилась на колени рядом с ним. – Дело в том, что это был единственный шезлонг, который я смогла отыскать на этой стороне острова, в смысле – на пляже, а этот пляж – единственное уединенное место на всем острове, а мне отчаянно требуется хоть немного тишины и покоя. В общем, слушай, у меня идея. Я заплачу тебе за него.