Но вчера ночью Одри уже не могла ни о чем думать. Она измучилась от последних приготовлений к шоу, а если говорить честно, то вчерашняя встреча с Джеком Прайсом всколыхнула в ней нечто такое, от чего она предпочла бы поскорее избавиться. А теперь Лукас хочет, чтобы она летела в Нью-Йорк и знакомилась с каким-то режиссером? И вдобавок ко всему вчера по дороге из города ей позвонила сестра, Гейл, и сообщила, что два дня назад пропал их брат Аллен.

– Пропал? – вскричала Одри. Страх клещами стиснул ее сердце. – Что ты хочешь этим сказать – пропал?

– Вряд ли его похитили или что-нибудь в этом роде, – хмыкнула Гейл. – Думаю, он в очередной раз загулял. Но инспектор, наблюдающий за условно осужденными, просто вне себя, Одри. Он сказал, что на этот раз отменит его испытательный срок.

Одри пришлось попросить, чтобы Гейл повторила свои последние слова – в лимузине как раз начали шумно праздновать, и все, сказанное сестрой, потонуло в этом шуме. Когда они остановились на аэродроме, Одри выбралась из машины, чтобы слышать сестру. Она не обращала внимания ни на полицейских, ни на папарацци – все они давно стали частью ее жизни – и даже не замечала, куда идет, так глубоко погрузилась в свой разговор.

Одри слушала Гейл, и сердце ее бешено колотилось. Аллен в тюрьме погибнет – так зачем же он исчез? Почему он как будто нарочно саботирует любую предоставленную ему возможность?

– Я не знаю, что делать, – сказала Одри Гейл. – Я как раз сажусь в самолет. Турне начинается завтра, Гейл, – мое первое турне по всей стране!

– Ну, я знаю, что он здорово переживает из-за оплаты адвокату, – хладнокровно отозвалась Гейл. – Адвокат требует две штуки только за то, что он появится в суде.